Узор, от которого людей начинает тошнить
Ковры, имеющие черно-белую окраску, могут быть причиной тошноты и головокружения, выяснили ученые из США. Достаточно 5 минут созерцания такой картинки (под катом), чтобы почувствовать симптомы, характерные при укачивании.
Во время эксперимента 22 здоровых добровольца попросили смотреть на фотографию черно-белого ковра в течение 5 минут. При этом добровольцы неподвижно сидели. Уже через 5 минут все участники жаловались на тошноту, головокружение и головные боли.

Бойня на стадионе в Порт-Саиде
На стадионе в Порт-Саиде (Египет) после окончания матча между местным футбольным клубом “Аль-Масри” (Al-Masry) и каирским “Аль-Ахли” (Al-Ahly) болельщики хозяев напали на фанатов гостей. В результате устроенной ими бойни, по данным минздрава АРЕ, погибло 74 человека и еще 248 были госпитализированы. Однако, как сообщают местные СМИ, жертв в разы больше, поскольку тела погибших и раненные до сих пор продолжают поступать в больницы Порт-Саида, которые переведены на чрезвычайный режим работы. Генеральная прокуратура Египта начала расследование обстоятельств беспорядков на стадионе в Порт-Саиде.

Погодные условия №1

Бабулечка
Пишет ru-the-people:
В группе Тугезы на фб прошла инфо, что одной бабулечке нужно отвезти топливные брикеты, дрова, одним словом, у неё там беда. Ну несколько человек сбросилось по бырому, закупились и рванули в Тульскую область.
“Она просила Бога о
помощи,что бы кто-нибудь привез
дрова и помощь пришла!!!
Мы успели, застали её в слезах
около печки холодной.”
- Вы приехали? Как хорошо, я так Вас
ждала, у меня же нет сил распилить не
могу. В руках у бабушки Вари полено, в
глазах слезы, а печь давно остыла и в
доме пахнет сыростью.
- Я сегодня ночью молилась, что бы
кто – нибудь ко мне
пришел и помог с дровами и
Бог мне послал Вас, замерзла
я совсем. Лягу под одеяло и стучу
остатками зубов. Вода в
кране замерзла, продуктов почти нет.
В старой кружке бабушкин обед:
баланда из воды, муки и хлеба. В
глазах у бабушки Вари слезы,
значит помощь пришла во время.
Приносим топливные брикеты, много 40
упаковок по 10 кг в каждой. Лицо
светлеет, сразу начинаем топить,а то
на улице же мороз.
-”Вот щас натопим и чайку
попьем, а Вы
садитесь,отдохните”-говорит
бабушка Варвара.
-Давайте мы с Вами картошечки
сварим,у меня есть!
-”Ой, а хочешь я тебе шубу
отдам, хорошую, почти новую. Сейчас
принесу, смотри-ка, натуральная
цигейка и шапка есть, хочешь?
“-и с этими словами бабушка
Варя достает из завалов
тряпья старую одежду.
-Я же одна живу, мне 82 года, а мои
все на кладбище, в Данкове лежат,
десять могил, а я одиннадцатая буду.
Вот помру тут и похоронят меня без
гроба. Черные стены дома, в
котором ни когда не было ремонта. Как
в страшном сне и полумраке движется
по дому едкий дым. Печь начинает
дымить не в дымоход, а дым идет в
дом.Открываем дверь,все кашляем,но
нужно топить дальше. Ура,заработала!
видимо пробка была в дымоходе и ее
пробило и дым пошел наверх, а нам
тепло. Ставим чайник,надо
поговорить.
-”Бабушка, а не хотите Вы в
Дом престарелых? “-спрашиваю
я.
-Зачем мне казенный дом? Мне дома
хорошо, я же 27 лет одна живу. У меня
все есть: “по-о-о-льта”,
“одеяло-о”. Люди
добрые отдают. В доме завал старых
вещей, а на кухне отсутствует пол.
-А там крысы прогрызли дыру,
выходят от туда и смотрят на меня, а я
их за хвост и на улицу. Кошки крыс не
трогают, боятся, крысы же их
кусают.
-Скоро весна будет, я волосы
покрашу в светлый цвет или в
каштановый, а то зачем мне эта
седина? В доме потеплело.
-Завтра нагрею воды,буду мыться и
стирать, а то без печки ни чего не
могу.
-Да Вы не стойте, садитесь, я же
весь Союз объездила и в Сочи была и в
Сухуми, я же в милиции раньше
работала!!!
-Мне теперь Ваших продуктов до
самой Пасхи хватит, а кефир я люблю и
молоко тоже-простоквашу сделаю, Вы
молодцы даже муку привезли. Я на
Масленицу блины сделаю, Вы
приезжайте просто так! А когда Вы
приедете?
-Мне тут для розжига книги старые
отдали, я их не жгу-читаю.Я читать
очень люблю…
-А однажды мне на голову упал шифер,
думала всё…столько крови
было. Я холодной водой каждый день
мыла и свою мочу прикладывала и
зажило, а волосы я покрашу
весной…а то седина
эта… Вот так. У меня иконы
есть, я молюсь, без веры тут нельзя. У
меня 40 соток земли, а вы весной
приезжайте и у нас все будет и
картошка, и чеснок, и яблоки. Вы
только приезжайте, а я Вас ждать
буду. Одна я живу и поговорить то не с
кем, своих всех схоронила.
Пора в дорогу, путь домой не
близкий 320км. Бабушка Варвара идет
нас провожать на улицу, крестит нас
на дорожку, благодарит за помощь.
В наш век интернета и коммуникаций, Олимпийских строек и железного тандема, человек в возрасте замерзает в своем доме в тяжелейших условиях …Рядом стоят дома “участливых” соседей, мимо катаются на лыжах школьники, у них урок физкультуры.
-”Ребята, Вы к бабушке Варе заходите?”-спрашиваю я их. Но не слышат меня “Тимуровцы 21 ого века” у них свои задачи. После этой поездки не могу спать, все бабушка Варя перед глазами стоит. Как она там? А вода как,оттаяла? А вдруг она там упала и встать не может? Сейчас заплачу, надо ставить точку….
Спасибо Тугезе за поддержку и сбор средств для поездки.

Психиатрическая лечебница в Сьерра-Леоне
Гражданская война в Сьерра-Леоне (1999-2001) считается самой жестокой из последних войн в Африке. Разрушались города и человеческие жизни. Погибли десятки тысяч мирных жителей, сотни тысяч были изнасилованы, сожжены, отданы в рабство или искалечены… Некоторые пациенты единственной в стране больницы для душевнобольных страдают из-за пережитого на войне. Другие – из-за использования наркотиков и злоупотребления алкоголем. Больнице не хватает персонала, и особенно обученных специалистов. В 2006 году в больнице сделали ремонт, и теперь у пациентов есть новые кровати и окна в палатах. Ниже – фотографии, которые сделал испанец Пеп Бонет в этой психиатрической лечебнице в бедном районе Фритауна, столицы Сьерра Леоне.

Художник Геннадий Добров и его "Автографы войны
Думая о героях войны мы, как правило, представляем себе смерть на поле боя. Героический порыв: «Лейтенант израненный прокричал: вперед!..», «За Родину, за Сталина!...», «Велика Россия, а отступать некуда: позади – Москва…», «Вперед, в атаку!» - и упал молодой боец, сраженный вражеской пулей в самое сердце. Или бросившись на амбразуру. Или что-то в этом роде. Да – так все и было. В большинстве случаев. «Дульче эт декорум эст про Патриа мори» - «Сладка и прекрасна смерть за Отечество», еще Гораций сказал.
А если Бог не даровал милосердную, прекрасную, почетную смерть, чтобы вспышка боли – и все? Если чудище-война пожевала-пожевала, да и не проглотила, а выплюнула человека, изувечив его так, что поневоле позавидовал он погибшим? Какое уж там «дульче», какое «декорум»…
По далеко не точным данным, более 9 миллионов инвалидов пришло с фронтов Великой Отечественной. Откуда-то из далекого детства всплывают воспоминания о таких: обрубок в полчеловеческий рост, на подставочке с колесиками катится по проходу электрички. Смотреть страшно и неприятно, но почему-то не могу отвести глаз… На деревянной ноге, как пират Сильвер, бойко передвигается по рынку: этому повезло, рядом идет жена. Кто-то с рукой-протезом в черной перчатке… Стеклянный глаз учителя физкультуры в школе – свой потерял на войне…
Как теперь понимаю, это были уже «последние могикане». Когда-то ими кишели города. Помните эпизод из фильма «Место встречи изменить нельзя», действие там происходит в Москве, в первые послевоенные годы. Главный герой, Шарапов, на улице вытягивается и отдает честь такому, в военной форме, на тележке с колесиками и с богатым «иконостасом» орденов и медалей на груди.
Поутихла победная эйфория, и выяснилось, что деваться таким орденоносцам, в общем-то, не особенно есть куда. Хорошо, если были любящие родственники, жилье, возможность хоть как-то зарабатывать… Но многие остались и совсем нетрудоспособными, и жилье в войну утеряно, и родных – либо нет, либо не хотят они взваливать на себя такую обузу. Либо сам инвалид не хочет обременять собой семью - пусть лучше считают его погибшим или без вести пропавшим: поплачут, да забудут…
Вот и появились на улицах послевоенных городов многочисленные орденоносцы-попрошайки. Не нужно забывать, что в основном – еще совсем молодые люди. Отдавшие Отечеству не жизнь, но то, что не менее ценно - молодость, здоровье, надежды, возможность жить по-человечески. И взамен не получившие от Отечества ничего. Впрочем, нет, кое-что они получили.
Власть предержащим, разумеется, не нравились многочисленные калеки, портящие облик советских городов. Это вносило несоответствующую ноту в ликующие гимны об одержанной победе. Кроме того, терять инвалидам было уже нечего и они могли донести до населения такую правду о войне, которая, скажем так, не вполне соответствовала официальной версии.
Советская власть, как всегда, действовала решительно и быстро. Под предлогом «борьбы с нищенством и попрошайничеством» уже в конце 1940-х годов были разработаны соответствующие документы о переселении подобных людей в специальные места, официально называемые «интернатами для инвалидов войны и труда». Располагались эти заведения по всей стране – от Сахалина до Средней Азии, в глухой глубинке. Зачастую, по «доброму» советскому обычаю, помещениями для этих интернатов служили, где только возможно, бывшие монастыри: Кирилло-Белозерский, Горицкий, Александро-Свирский, Валаамский и другие.
Некоторых поехать в эти заведения уговаривали по-хорошему, но чаще - просто устраивали облавы на калек-попрошаек, закидывая безногих в фургоны. При переселении у инвалидов отбирали паспорта и другие документы и не оставляли права на возвращение, превращая их, по сути, в зэков. Естественно, административный, врачебный и обслуживающий контингент в такие учреждения подбирался какой попало, по остаточному принципу. Питание, уход, лечение – все также было соответствующего качества. Ведь и вся страна с трудом оправлялась от послевоенной разрухи, так кто стал бы возиться с какими-то «огрызками войны»? Тогда не понимали что каждый такой человек - неоценимое сокровище, прямой свидетель настоящей военной реальности, как никто испытавший ее непосредственно на себе. А уж о моральном долге перед такими людьми власти нашей страны особо не задумывались никогда. Фактически искалеченных героев войны похоронили заживо.
Так и растаяла бы память о них, если бы не один человек – художник Геннадий Михайлович Добров (1937-2011).
Родился он в Омске, в семье художников. Первым учителем рисования для мальчика был его отец. Но грянула война, отец ушел на фронт, а мать чуть ли не сутками работала на военном заводе, изготавливавшем снаряды.
Одним из первых ярких послевоенных впечатлений для 9-летнего Гены стала встреча с инвалидом войны, городским сумасшедшим нищим, потерявшим разум в результате контузии. Возможно, это и предопределило дальнейший творческий путь художника.

Фотоэкскурсия в морг
Источник: zapret-no
Начинается всё с того, что человек
умирает.
Это может произойти дома, а может
вне дома, а может и вовсе в больнице.
Обнаружена смерть может быть
сразу же – окружающими или
близкими, а может спустя различное
количество времени, что сказывается
на том, в каком виде труп окажется
доставлен в морг.
На “подозрение в
смерти” вызывают скорую
помощь, с которой приезжает и
милиция. Врач констатирует смерть, и
тело везут в морг.
Если смерть произошла в больнице,
милиция вроде бы не нужна.

- Не бойся, сынок, это Андрей Аршавин, он ничего не сделает!
Зомби Эдда Эдмудса
Американский художник Эд Эдмундс открыл свою мастерскую «Distortions Unlimited Corporation» по производству монстров 30 лет тому назад в промышленной зоне города Грили, штат Колорадо. Здесь изготавливаются все виды известных чудовищ, куклы, маски, а также реквизит и декорации для кинофильмов. Офис «Distortions Unlimited Corporation больше напоминает логово самого Бэтмена, чем место, где занимаются серьезным бизнесом. А бизнес здесь действительно серьезный, и заказать «чудовищные» изделия может каждый желающий, а не только большие киностудии.

Майонезное чудо
Пишет dudukka :
Разрешите представить вам еще одну хозяюшку - Елена Рябуха. Познакомилась я с ней в одном сообществе на майл ру и черт меня дернул зайти к ней в журнал. Мало того, что там все блестит и сверкает, там еще куча "авторских рецептов", многие из которых как раз в тему нашего сообщества. Например, автор очень любит овощные запеканки, но выглядят они все одинаково. А почему? А потому, что все поливаются супер-заливкой из майонеза и кетчупа.

Лица лос-анджелеских банд
Люди, которых фотографировал Адам Аменгуал – все бывшие члены банд, и большинство из них побывали в тюрьме перед тем как прийти в Homeboy Industries, организацию социальной помощи в Лос-Анджелесе. Здесь могут увидеть потенциал в человеке и принять его, даже если другие организации ему отказали. Возможно, вы тоже сможете увидеть в этих людях не просто бывших преступников, а людей, пытающихся стать лучше.
Стиль съемки навевает ассоциации о снимках для полицейских записей, и это не случайно. Ведь большинство из этих людей действительно есть в полицейских архивах, и фотограф попытался сделать новую версию фотографии из их прошлого. То же самое они пытаются сделать со своими жизнями: начать их сначала и прожить лучше.

Массаж с помощью змей
У большинства курортов есть названия, которые вызывают в мыслях атмосферу счастья и спокойствия. А вот спа в небольшом поселке Талмей Элазар на севере Израиля носит гордое название “Ферма хищных растений”. И предлагает не вполне обычные процедуры. Посетить этот необычный спа-салон отважится не каждый: в заведении массажистами работают рептилии

- Муж-химик застукал жену с любовником, и те с тех пор исчезли, как растворились.
Шеф:
- «Растворились» - должно быть главной версией следствия.
Самая страшная реклама
Тему "кровищи и расчлененки" креативщики используют независимо от категории рекламируемых товаров: и в рекламе молока можно встретить рассыпающегося на части ребенка, и рекламе телеканала ужасов можно увидеть истекающего кровью мужчину с шестью ножами в груди. А уж в социальной рекламе в защиту животных и общественной безопасности и здоровья людей устрашающий фактор - один из самых излюбленных приемов.





























































Русский автопром жгёт!